Легенда. Не строй крепости вокруг себя — изоляция опасна

Легенда. Не строй крепости вокруг себя — изоляция опасна

Люди — социальные существа, отсюда следует, что в искусстве быть приятными для окружающих можно добиться успеха, лишь постоянно находясь среди них. Чем больше вы контактируете с людьми, тем легче, с приятностью вы всего добьетесь. Изоляция же придает вам напряженный вид и приводит к еще большей изоляции, потому что люди начинают вас сторониться.

В 1545 году Козимо 1, основатель динас­тии Медичи, решил увековечить свое имя, заказав фрески для капеллы собора Сан Лоренио во Флоренции. Он мог выбирать из многих прекрасных живописцев и в итоге остановился на Якопо да Понтормо. Преуспевающий в течение долгих лет художник, Понтормо хотел, чтобы фрески стали венцом его творчества. Первым его желанием было закрыть капеллу, чтобы никто не увидел рождение шедевра или не украл идеи живописца. Он выставил бы за дверь самого Микеланджело. Когда в капеллу вторглись любопытные юнцы, Якопо еще усилил охрану. Понтормо расписал потолок капеллы сие­нами из Библии — Сотворение мира, Адам и Ева, Ноев ковчег и т. д. В верхней части центральной стены он написал Христа во славе, поднимающего мертвых из гробов в день Страшного Суда. Художник работал одиннадцать лет, почти не покидая капеллу, так что у него развилась боязнь человечес­кого общения и страх, что его обкрадут плагиаторы.

Лонтормо умер, не успев завершить работу, ни одна из фресок не сохранилась. Но великий литератор эпохи Возрождения, друг Понтормо, Вазари, видевший фрески вскоре после смерти художника, оставил нам их описание. Полное отсутствие чув­ства меры. Сиены громоздились одна на другую, множество фигур на одном уровне накладывались на фигуры другого. Понтормо увлекся отделкой деталей, но совершенно потерял ощущение обшей композиции. Вазари прерывает описание, говоря, что если бы ему пришлось его продолжить, «то, думаю, я сошел бы с ума и увяз бы в этой живописи, как, по-моему, случилось с Понтормо, проведшим одиннадцать лет среди своих творений, и как случится с каждым, кто увидит их». Вместо того чтобы увен­чать творчество Понтормо, эта работа стала для него крахом и гибелью.

Его фрески можно назвать наглядной иллюстрацией влияния изоляции на челове­ческий разум: потеря чувства соразмернос­ти, погружение в детали в сочетании с неспособностью увидеть общую картину, некое странное уродство, которое выража­ется в потере контакта. Очевидно, что изоляция губительна для творчества так же, как и для общения.

Легенда. О тех, кто стоит в стороне

Легенда. О тех, кто стоит в стороне

Стойте в стороне, и люди к вам потя­нутся. Они будут стремиться завоевать ваше расположение. Подкрепляя их надежды, вы будете оставаться притя­гательным как магнит, объектом желаний и внимания.

К тем, кто охотно спешит на помощь, редко испытывают уважение — их помощь слишком просто получить, чтобы ее могли оценить. В то же время к тем, кто не спешит оказывать услуги, обращается множество просителей. Отстраненность как бы свиде­тельствует о власти, и каждый хочет запо­лучить в сторонники того, кто ею обладает.

Когда Пикассо после проведенных в бед­ности молодых лет стал известнейшим художником, он не вверил судьбу своих поло­тен тому или иному агенту или торговцу, хотя со всех сторон получал соблазни­тельные предложения. Пикассо, казалось, все это совершенно не интересовало. Его так­тический прием бесил торговцев, они подо­зревали конкурентов, а цены на картины росли. Когда Генри Киссинджер, госсекре­тарь США, хотел добиться разрядки в отно­шениях с Советским Союзом, он не сделал уступок или соглашательских жестов — он стал заигрывать с Китаем. Это раздража­ло и пугало советских руководителей — страна уже находилась в политической изоляции, а союз США с Китаем грозил усугу­бить ситуацию. Ход Киссинджера подтолк­нул советских лидеров к переговорам. Та­кую тактику можно сравнить с соблазне­нием. Если вы решили соблазнить женщину, советовал Стендаль, начните ухаживать за ее сестрой.

Булочка

Муж и жена прожили вместе 30 лет. В день 30-летия совместной жизни жена, как обычно, испекла булку — она пекла её каждое утро, это было традицией. За завтраком она разрезала её поперёк, намазала маслом обе части и, как обычно, подаёт мужу верхнюю часть, но на полпути рука её остановилась…

Она подумала: «В день нашего тридцатилетия я хочу сама съесть эту румяную часть булочки; я о ней мечтала 30 лет. В конце концов, я 30 лет была примерной женой, я вырастила ему прекрасных сыновей, была верной и хорошей, вела хозяйство, столько сил и здоровья положила на нашу семью».

Приняв это решение, она подаёт нижнюю часть булочки мужу, а у самой рука дрожит — нарушение 30-летней традиции! А муж, взяв булочку, сказал ей:

— Какой неоценимый подарок ты мне сделала сегодня, любимая! 30 лет я не ел свою любимую, нижнюю часть булочки, потому что считал, что она по праву принадлежит тебе.

Легенда. Историческая легенда. «Не спеши»

Легенда. Историческая легенда.  «Не спеши»

Во время Французской Июльской револю­ции 1830 года после трех дней мятежа Талейран, бывший в то время уже в голах, сидел около окна, прислушиваясь к колоколь­ному звону, который оповещал о том, что мятежи в Париже подавлены. Повернувшись к своему собеседнику, он сказал:

— А, колоко­ла! Мы побеждаем.

— Кто это «мы», мой князь? — спросил тот.

Жестом прервав его, Талейран отвечал:

— Ни слова! Я завтра скажу вам, кто мы.

Он хорошо знал, что одни глупцы спешат в подобной ситуации: заявив слишком рано о своих предпочтениях, теряешь свободу маневра. Вас к тому же будут меньше уважать: возможно, завтра, подумают люди, он примкнет к другому делу или движению, раз сегодня так легко отда­ет себя этому. Удача — капризный божок и часто переходит от одной стороны к дру­гой. Поспешно выбрав одну из них, вы лиша­етесь выигрыша во времени и удовольствия от ожидания. Пусть окружающие примыка­ют к той или иной группировке, а сами не спешите терять голову.

Наконец, бывают случаи, когда самое мудрое — даже не пытаться притворяться, будто вы кого-то поддерживаете, а вместо этого возвещать о своей независимости и об уверенности в своих силах. Аристократическая поза независимости особенно важ­на для тех, кому необходимо завоевывать уважение.

Легенда. Не принимай ни чью сторону: будь над схваткой

Легенда. Не принимай ни чью сторону: будь над схваткой

Не позволяйте окружающим втягивать вас к их мелочные склоки и дрязги. Проявляйте интерес, делайте вид, что поддерживаете, но любым способом сохраняйте нейтралитет. Предоставьте другим сражаться, а сами наблюдайте и ждите. Когда стороны устанут и немного успокоятся, то упадут прямо вам в руки «готовенькими». Вообще-то, можно бы взять за правило провоцировать ссоры и затем предлагать посредни­чество, приумножая свою власть.

В конце XV века между сильнейшими города­ми-государствами Италии — Венецией, Фло­ренцией, Римом и Миланом — постоянно возникали конфликты. Франция и Испания следили за борьбой, готовые выхватить все, что удастся, у ослабевших итальянских горо­дов. А посередине, как в ловушке, находилось маленькое государство Мантуя, которым правил молодой герцог Джанфранческо Гонзага. Мантуя была расположена в северной Италии, ее захват одним из могущественных соседей казался только вопросом времени — в любой момент крошечное независимое государство могло быть завоевано и прекра­тило бы свое существование.

Гонзага был храбрым воином, умелым полководцем, и он стал наемным военачальни­ком, сражаясь на стороне того, кто лучше платил. В 1490 году он заключил брачный союз с Изабеллой д’Эстэ, дочерью правителя другого небольшого итальянского герцогства — Феррары. Поскольку он проводил много времени вне дома, править Мантуей от его имени выпало Изабелле.

Первый настоящий экзамен на роль правительницы Изабелла держала в 1498 году, когда король Франции Людовик XII готовил войска для нападения на Милан. Итальянские государства уже подсчитывали доходы, которые   сулили   им   неизбежное   поражение Милана. Папа Александр VI заявил о невмешательстве, тем самым предоставив Фран­ции карт-бланш. Венецианцы сообщили, что не станут помогать Милану и надеются, что за  это Франиия отдаст  им Мантую. Правитель Милана Лодовико Сфориа внезапно   обнаружил,   что   находится   в   полном одиночестве, без поддержки. Он обратился к Изабелле д’Эстэ, своему близкому другу (по слухам, и любовнице), умоляя ее убедить герцога Гонзагу прийти к нему на помощь. Изабелла попыталась, но супруг отказался: он видел, что положение Сфориа безнадежно. В 1499 году Людовик XII без труда занял Милан.

Перед Изабеллой стояла теперь дилемма: если она сохранит лояльность по отно­шению   к  Лодовико,   французы   нападут   на нее.   Но   если   вместо   этого   она   станет союзником Франиии, то наживет врагов по всей Италии,  и  стоит Людовику XII ото­звать свои войска…

А если обратиться к Риму или Венеции за поддержкой, они попро­сту проглотят Мантую под  видом оказания помощи. Но что-то нужно было делать. Могущественный король Франиии дышал в затылок. Она решила  подружиться с ним, как раньше завоевала дружбу Лодовико Сфор­иа — заманчивыми подарками, тонкими ост­роумными   письмами,   возможностью   нахо­диться в ее обществе, ведь Изабелла слави­лась красотой и обаянием.

В 1500 году Людовик XII пригласил Изабел­лу в Милан на большой праздник в честь его победы. Леонардо да Винчи сконструировал к этому событию огромного заводного льва: лев открывал пасть, изрыгая свежие лилии, символ французского королевства. Изабелла надела на праздник одно из своих знаменитых платьев (ее гардероб был несравнимо богаче, чем у любой итальянской принцессы), и, как она и рассчитывала, Людовик был очарован и покорен, он игнорировал всех дам, проявляя внимание только к ней. Вскоре Изабелла стала его постоянной спутницей, а в обмен на ее дружбу король обещал сохранить Мантуе независимость от Венеции.

Одна опасность миновала, однако надвигалась другая, более страшная, на этот раз с юга в лице Чезаре Борджиа. С 1500 года Борджиа неуклонно продвигался на север, захватывая мелкие княжества в походе, совершаемом во имя своего отца. Изабелла прекрасно знала, что представляет собой Чезаре: ему нельзя было верить, его ни в коем случае нельзя было задевать. Его нужно было обхаживать, льстить ему, но держаться от него на почтительном расстоянии.

Изабелла начала с того, что стала посы­лать ему подарки — соколов, лучших собак, духи и десятки масок, так как она знала, что он всегда надевает маску, отправляясь на прогулки по улицам Рима. Ее гонцы дос­тавляли ему льстивые послания (одновре­менно шпионя для Изабеллы). Как-то Чезаре спросил, нельзя ли ему разместить в Мантуе свои войска. Изабелле удалось вежливо отговорить его от этой затеи. Она пре­красно понимала, что, если только расквартировать войска в городе, они его не поки­нут.

Хотя Чезаре казался очарованным ею, Изабелла приказала всем в своем окружении не говорить о нем ни единого дурного слова, зная, что у него повсюду были шпионы и он мог воспользоваться малейшим предлогом для вторжения. Став матерью, Изабелла пригласила Чезаре быть крестным отцом ее ребенка. Она даже поманила его перспекти­вой того, что в будущем их семьи могли бы породниться. Так или иначе, ее уловки срабатывали, и хотя Борджиа завоевывал всех и вся, Мантую он не тронул.

В 1503 году отец Чезаре скончался. Спу­стя несколько лет Папа Римский Юлий II вознамерился военным путем добиться вы­вода французских войск из Италии. Когда правитель Феррары — Альфонсо, брат Иза­беллы, — встал на сторону французов, Юлий решил напасть на него и усмирить. Снова Изабелла оказалась в сложной ситуации: с одной стороны Папа, с другой — французы и брат. Она не отваживалась примкнуть к одной из сторон, но обидеть любую из них также было невозможно.

Снова Изабелла вела двойную игру, настоящим мастером которой она стала. Она отправила своего супруга Гонзаго сра­жаться против Юлия, зная, что он не будет драться слишком яростно. В то же время она позволила французским войскам пройти по территории Мантуи, чтобы ока­зать помощь Ферраре. Жалуясь во всеуслы­шание на «вторжение» французов на ее территорию, она тайком снабжала их цен­ными сведениями. Чтобы придать вторже­нию правдоподобие в глазах Юлия, она даже заставила французов сделать вид, будто они разграбили Мантую. И это помогло: Папа оставил Мантую в покое.

В 1513 году после длительной осады Юлий захватил Феррару, и французские вой­ска отступили. Через несколько лет умер измученный войной Папа. После его смерти кошмарный круговорот сражений и мелких столкновений возобновился.

Италия за время правления Изабеллы претерпела огромные перемены: папы сменя­лись, Чезаре Борджиа возвысился и пал, Венеция потеряла изрядную долю своего величия, Милан подвергся вторжению, Флоренция находилась в упадке, Рим был раз­граблен императором Карлом V Габсбургом. При всем том крошечная Мантуя не просто жила — она процветала на зависть всей Италии. Ее богатства и суверенитет оставались неприкосновенными еще на протяже­нии столетия после кончины Изабеллы, последовавшей в 1539 году.

Изабелла выбрала единственный путь спасения и сохранения Мантуи. Она не позво­лила себе потерять голову из-за благосклонности королей и герцогов, не пыталась останавливать конфликты, которые разгора­лись вокруг, — иначе она неизбежно оказалась бы втянута хотя бы в один из них. И любой конфликт она умела обратить себе на пользу. Противники сражались не на жизнь, а на смерть, изнуряя себя борьбой, и на Мантую у них не оставалось сил.

Вступив в борьбу не по своему выбору, вы теряете инициативу. Интересы воюющих сторон становятся вашими, вы превращаетесь в инструмент схватки. Учитесь владеть собой, скрывать свои побуждения и привязанности, сдерживайте искушение ввя­заться в драку на чьей-либо стороне.

Легенда. Метод Алкивиада

Легенда. Метод Алкивиада

Если вы стремитесь получить власть и влияние, испробуйте тактику Алкивиада: займите позицию между теми, кто ведет борьбу за власть. Обещайте одной стороне свою помощь. Другая сторона всегда стремящаяся превзойти соперника, тоже постарается вас не упустить. А раз каждая из сторон ищет вашей поддержки, это придает вам вид особы влиятельной и же­ланной. Так вы получите больше власти, чем если бы примкнули к одной из сторон. Чтобы довести эту тактику до совершен­ства, необходимо тщательно контролиро­вать себя и не допустить эмоционального усложнения ситуации, а окружающих рас­сматривать как пешки в вашем восхожде­нии к вершинам. Ни в коем случае не позволяйте без крайней нужды обращаться с собой как с лакеем.

В разгар президентских выборов 1968 года в США Генри Киссинджер связался по телефону с командой Ричарда Никсона. Кис­синджер ранее был связан с Нельсоном Рок­феллером, который, не набрав достаточно голосов, не прошел в кандидаты от респуб­ликанской партии. Теперь Киссинджер пред­лагал лагерю Никсона ценную конфиденци­альную информацию по мирным переговорам во Вьетнаме, проходившим в Париже. У него был на переговорах свой человек, кото­рый оперативно информировал о ходе событий. Люди Никсона с радостью приняли предложение.

Одновременно, однако, Киссинджер искал сближения и с кандидатом от демократов Хьюбертом Хамфри, предлагая ему свою помошь. Команда Хамфри хотела получать от него конфиденциальные сведения о Никсоне, и Киссинджер предоставлял их. «Види­те ли, — говорил он людям Хамфри, — я всегда терпеть не мог Никсона». На самом же деле он не был заинтересован ни в одной из сторон. В действительности он стре­мился к тому, что и получил в результате: гарантии высокого поста от обоих кандида­тов. Кто бы ни победил на выборах, карьера Киссинджера была обеспечена.

Победил, разумеется, Никсон, и Киссинд­жер был назначен на пост в администрации. Но даже тогда он проявил достаточно бла­горазумия, чтобы не слишком засвечиваться в роли человека Никсона. Когда в 1972 году Никсон был переизбран на новый срок, со­трудники, намного более лояльные к нему, чем Киссинджер, были уволены. Киссинджер стал единственным из представителей ад­министрации Никсона, пережившим Уотер-гейт и продолжившим службу при следую­щем президенте, Джералде Форде. Сохраняя дистанцию, Киссинджер процветал в тяже­лые времена.

Притча. Страх неизвесности

Притча. Страх неизвестности

Один человек совершил преступление. Его поймали и привели на суд к королю. За его деяние полагалась смертная казнь.

Король предложил ему самому выбрать наказание: либо быть повешенным, либо попасть за большую, чёрную, страшную железную дверь. Преступник подумал и выбрал виселицу.

Когда на шею ему накинули петлю, он вдруг сказал:

— Мне стало любопытно: что там, за той дверью?

Король рассмеялся:

— Да вот, понимаешь ли, забавная штука получается. Я всем предлагаю этот выбор — и все выбирают виселицу.

— А там что? — допытывается преступник. — Я всё равно уже никому не скажу, — добавил он, указывая на петлю.

Помолчав, король ответил:

— Там большая чёрная страшная железная дверь.

— А за ней что? — не унимался человек.

— За ней… Ничего… Ничего за ней нет. Свобода. Но люди так боятся неизвестности, что предпочитают ей верёвку.

Легенда о хризантемах

До сих пор спорят о том, Китай или Япония родина хризантем? В обеих странах любят и разводят эти цветы. Но вот что сохранила нам одна легенда.

Когда-то, много веков назад, правил в Китае могучий император. Ничего на свете он не боялся, кроме старости и только об одном думал: править и жить как можно дольше. И вот призвал он своего главного лекаря и приказал приготовить снадобье, которое продлило бы его молодость.

Хитрый лекарь низко склонился перед императором: — О, могучий повелитель, — промолвил он. — Я мог бы приготовить такой эликсир, но для этого надо достать чудесные цветы, которые растут на востоке, на далеких островах…

— Я прикажу немедля доставить те цветы! — вскричал император.

— Ах, если бы это было так просто, — вздохнул лекарь. — Весь секрет в том, что сорвать их должен человек с чистым сердцем — только тогда растение даст свою чудесную силу…

Задумался император: знал, что ни он сам, ни его придворные не годятся для того, чтобы выполнить это условие. И тогда решил он отправить на острова 300 юношей и 300 девушек: уж наверняка среди них найдётся немало людей с чистым сердцем!

Так и сделали — снарядили много кораблей и отправили их во главе с императорским лекаpeм к островам — туда, где теперь находится Япония. На одном из них нашли они прекрасный цветок — хризантему и не могли налюбоваться ею!

— Не знаю, годится ли этот цветок для эликсира, — воскликнул лекарь, — но, без сомнения, он радует сердце и молодит душу!

Мудрый лекарь xopoшo знал коварный и жестокий нрав своего императора. «Наверняка, — размышлял он, — император подумает, что я и мои спутники первыми попробовали эликсир, и прикажет всех нас казнить, как только получит снадобье». И тогда все решили не возвращаться обратно. Они остались жить на островах и основали там новое государство. Неизвестно, приготовили они чудесный эликсир или нет, но хризантема стала для них любимым цветком…

Источник: https://www.florets.ru

Хризантема

Фото: Олег Болсунов. «Хризантема»

Колесо Счастья

В одном городе, в Парке Отдыха с каруселями и качелями, с музыкой и разноцветными воздушными шарами, и, обязательно, с мороженым, появился новый аттракцион — «Волшебное Колесо Счастья».
Очередь на аттракцион выстраивалась с самого утра и не исчезала до самого вечера. Только колокольчик, извещавший о закрытии парка, заставлял людей разойтись. Чтобы назавтра опять собрать здесь.
Люди стояли возбужденные, нервно перетаптывались на месте, пытаясь узнать, что же там будет, на Волшебном Колесе Счастья. Но никто не знал. В очереди не было людей, прокатившихся на колесе.
«О, наверное, счастье такое большое, что его хватает надолго, если люди больше не приходят сюда», — думали ожидающие. А очередь продвигалась так медленно.
Билеты на аттракцион продавал старик. Он был серьезным и молчаливым. На вопросы:
-Ну, как там, на Колесе Счастья?
Всегда отвечал:
-Каждому — свое.
И этим еще больше разжигал любопытство и желание поскорей попасть на атракцион.
Разные люди стояли в очереди: и дети, и взрослые, и мужчины, и женщины.
Все надеются получить свое счастье. Ведь не зря они готовы заплатить большие деньги за возможность прокатиться на Колесе.
А старик, умудренный годами, убеленный сединами, отрывал билетики и думал:
«Странные люди. Стоят в очереди за счастьем, не догадываясь, что оно может ждать их за углом. А что Колесо? Колесо оно и есть колесо. За подъемом обязательно будет спуск. Побывавшему наверху блаженства страшно опускаться вниз. Ведь никто не знает, что там его ждет».
Вот поэтому в очереди нет тех, кто уже прокатился на Колесе Счастья. И вот поэтому мудрый старик сам никогда не сядет на этот аттракцион.

Легенда. Атмосфера непредсказуемости

Легенда. Атмосфера непредсказуемости

В мае 1972 года чемпион мира по шахматам Борис Спасский в столице Исландии Рейкьявике с тревогой ожидал приезда своего соперника Бобби Фишера. Чемпиону и пре­тенденту предстояла встреча на чемпиона­те мира по шахматам, однако Фишер не прибыл вовремя, и матч висел на волоске. Фишера беспокоил вопрос о размере гонора­ра, вопрос о том, как будет распределяться призовой фонд, вопрос о регламенте матча в Исландии. Он готов был отказаться от участия в любой момент.

Спасский старался сохранять спокойствие. Его начальство считало, что Фишер над ним издевается, и требовало его возвращения, но Спасский хотел этого матча. Он знал, что способен победить Фишера, и не собирался допускать, чтобы что-то по­мешало ему одержать эту главную победу. «Но теперь, похоже, вся наша работа гото­ва пойти прахом, — говорил Спасский свое­му товарищу. — А что мы можем? Сейчас ход Бобби. Если он приедет, мы будем играть. Не приедет — игры не будет. Ини­циатива принадлежит тому, кто собирает­ся совершить самоубийство».

Фишер в конце концов приехал в Рейкья­вик, но ставил все новые условия и по-прежнему угрожал отменой матча. Ему не нравился зал, где должны были состояться игры, он критиковал освещение, жаловался на шум от кинокамер, его раздражали даже стулья, на которых предстояло сидеть ему и Спасскому. Теперь Советский Союз пере­хватил инициативу и пригрозил, что его игрок будет отозван.

Блеф, кажется, сработал: после недель ожидания и бесконечных, доводящих до бешенства препирательств Фишер согласился играть. Все чувствовали облегчение, и особенно Спасский. Но в день,   когда чемпиона и претендента должны были официально представить друг другу, Фишер появился с большим опозданием, как и в день начала «матча века», что, однако, грозило претен­денту серьезными последствиями: в случае слишком большого опоздания в первой игре ему должны были засчитать поражение. Что происходило? Вел ли он своего рода интел­лектуальную игру? А может быть, Бобби Фишер боялся Бориса Спасского? Собрав­шимся гроссмейстерам и Спасскому каза­лось, что этот вундеркинд из Бруклина трусит. Фишер появился за одну минуту до объявления об отмене игры.

Первая встреча шахматного турнира имеет огромное значение, она задает тон всем последующим. Как правило, это медлен­ная и спокойная игра, во время которой противники определяют стратегию матча, прощупывая друг друга. Но эта игра была иной. В самом начале Фишер сделал ужасный ход, возможно, самый неудачный в его жизни, и, когда Спасский поддел его на крючок, он, похоже, готов был сдаться. Спасский знал, что Фишер никогда не объявлял себя проиг­равшим. Даже терпя, казалось бы, неизбеж­ное поражение, он сражался до конца, изма­тывая противника. На этот раз создава­лось впечатление, что он смирился. И вдруг сделан сильный ход, вызвавший шум в зале. Ход поразил Спасского, но чемпион справился с собой, и ему удалось выиграть партию. Но никто не мог объяснить стратегию Фише­ра. Проиграл ли он намеренно? Или перенерв­ничал? Не смог собраться? Может, он не в себе? Или, как думали некоторые, душевно­больной?

После поражения в первой встрече уси­лились жалобы Фишера — на плохой зал, камеры, вообще на все подряд. На вторую игру он снова опоздал. Организаторам это надоело:   Фишеру   засчитали   поражение.   На

его счету было уже два проигрыша и ни одной победы, позиция, из которой никому еще не удавалось выиграть в чемпионате. Фишер был явно выбит из колеи. Однако на третьей встрече, как вспоминают очевид­цы, его глаза свирепо сверкали, и это за­метно беспокоило Спасского. Несмотря на яму, которую он вырыл себе сам, претен­дент выглядел очень уверенно. Он еще раз, что называется, промазал, совершив грубый просчет, как и в первой игре, — но его самоуверенный вид заставил Спасского за­подозрить ловушку. Чемпион пытался, но никак не мог понять, в чем подвох, и неожиданно получил мат. Нетрадиционная тактика и непредсказуемость Фишера зас­тавляла соперника сильно нервничать. В конце игры Фишер вскочил и выбежал из зала с криком: «Я сокрушил его грубой силой!» — потрясая сжатым кулаком.

В следующих играх матча Фишер делал ходы, которых до него не делал никто, ходы, которые были не в его стиле. Теперь уже Спасский стал допускать промахи. Проиграв шестую партию, он заплакал. Один из гроссмейстеров сказал: «Теперь Спасскому надо еще подумать, безопасно ли ему воз­вращаться в Россию». После восьмой встре­чи чемпиону показалось, что он нашел объяс­нение происходящему: Фишер гипнотизиру­ет его. Он решил не смотреть Фишеру в глаза, тем не менее проиграл.

После четырнадцатой партии он собрал свою команду и объявил: «Была предпринята попытка управлять моим разумом». Он запо­дозрил, что апельсиновый сок, который он пил за шахматным столом, содержал нарко­тики. Воздух также мог содержать химичес­кие препараты. Наконец, Спасский публично обвинил команду Фишера в том, что нечто, изменявшее его, Спасского, сознание, подло­жили ему в кресло. КГБ насторожился: Борис Спасский позорил Советский Союз!

Кресла увезли и подвергли рентгеноско­пии. Химики не обнаружили в них ничего необычного. Единственное, что вообще удалось найти, были две дохлые мухи в стойке осветительного прибора. Спасский начал жаловаться на галлюцинации. Он был не в состоянии продолжать игру — и 2 сентября признал себя проигравшим.

Легенда о васильках

Легенды о цветах. Васильки.

Однажды небо упрекнуло ниву в неблагодарности:

— Все, что населяет землю, благодарит меня. Птицы посылают мне пение, цветы — благоухание и цвет, леса — таинственный шепот, и только ты не выражаешь признательности, хотя не кто иной, а именно я наполняю корни злаков дождевой водой и заставляю вызревать колосья.

— Я тебе благодарна, — отвечала нива. — Я украшаю пашню вечно волнующейся зеленью, а осенью покрываю ее золотом. По-другому я не умею выразить своей благодарности. Помоги мне. Подскажи, что сделать и я буду осыпать тебя ласками и говорить о любви.

— Хорошо, — согласилось небо, — если ты не можешь подняться ко мне, так я сойду к тебе.

Мгновенно случилось чудо, среди колосьев выросли великолепные синие цветы, схожие цветом со знойным небом. С тех пор колосья хлебных злаков при каждом дуновении ветерка склоняются к посланцам неба — василькам и шепчут им нежные слова.

Васильки
Васильки

Притча. Честный свидетель

Притча. Честный свидетель

Однажды жил профессиональный свидетель. Его постоянно приглашали давать различные показания на заседаниях суда, и за это он получал деньги.

Но вот, какая была у него особенность. Когда его приводили к присяге, он всегда клялся, что ему пятьдесят лет.

Однажды прокурор заявил судье:

— Я вижу этого человека много лет. И он каждый раз присягает что ему 50 лет. Он лжец!

Судья кивнул, и задал этот же вопрос свидетелю.

Свидетель ответил: Читать далее «Притча. Честный свидетель»

Историческая легенда. «Сотвори себя заново»

Историческая легенда. «Сотвори себя заново»

Историческая легенда

Жорж Санд
Сотвори себя заново

В 1831 году молодая женщина, именуемая Авророй Дюпен Дюдеван, оставила своего мужа и семью в провинции и переселилась в Париж. Она хотела быть писателем; брак воспринимался ею как заточение в тюрьме, поскольку не оставлял ей ни времени, ни свободы на то, чтобы  следовать своей страсти. В Париже

она надеялась обрести независимость и зарабатывать на жизнь литературным трудом. Вскоре после прибытия в столицу Дюдеван, однако, столкнулась с жесткой реальностью.  Для  того   чтобы   обладать   определенным уровнем свободы в Париже, нужны были деньги. Для женщины единственными способом получить деньги были замужество или проституция. Ни одна женщина в то время

даже не помышляла о писательском труде как источнике существования. Женщины писали для развлечения, находясь на иждивении   у   своих   мужей   или   тратя   полученное наследство.   Так   что   принеся   свое первое сочинение редактору, Дюдеван услышала назидательное: «Вам следует заниматься детьми, мадам, а не литературой».

Очевидно, мадам Дюдеван приехала в Париж,   чтобы   добиться   невероятного.   И   в

конце концов ей пришлось прибегнуть к стратегии, которую до нее не использовала ни одна женщина. Эта стратегия заключалась в том, чтобы сотворить себя полностью заново, собственноручно создать себе в обществе совершенно иное реноме.

Женщины-литераторы до нее вынуждены были принимать на себя навязанную обществом роль —

роль второстепенного художника, создающего определенного жанра литературу для других  женщин. Дюдеван решила,  что уж если предстоит играть, то она поменяет правила игры: она выбрала для себя мужскую роль.

В 1832 году издатель принял «Индиану» первый крупный роман Дюдеван. Она захотела,   чтобы   он   вышел   в   свет,   подписанным псевдонимом   «Жорж   Санд»,   так   что   весь Париж  был  уверен,  что  книга  принадлежит перу мужчины.

Дюдеван любила  иногда надевать   мужскую   одежду   даже   до   появления «Жоржа Санда»   (она   всегда   находила,   что мужские рубашки и бриджи для верховой ездыi гораздо удобнее); теперь, став фигурой oбщественно значимой,  она усилила и заострила образ. Она дополнила свой гардероб длинными мужскими пальто, серыми шляпами, грубоватыми башмаками и галстуками в стиле денди. Она курила сигары, во время беседы держалась по-мужски, не стесняясь лидировать  в разговоре и даже употребить сочное словцо.

Странный   писатель   «женщина-мужчина» поразил  публику.  В  отличие от других женщин-сочинителей Жорж Санд была принята в замкнутый   мирок   художников-мужчин.   Они пила  и курила с ними, у нее были  романы с известнейшими художниками Европы — Мюссе, Листом, Шопеном. Она сама выбирала их и сама бросала, оставляя это на собственное усмотрение.

Те, кто хорошо знал Санд, прекрасно понимали,  что  ее  мужской  облик   был   не  чем иным, как способом защитить себя от алчных, любопытных глаз публики. На людях ей нравилось играть роль эксцентричной особы, в приватной обстановке она становилась собой. Она понимала также и то, что персонаж «Жорж Санд» грозит сделаться предсказуемым и стабильным. Чтобы избежать этого,   она   время   от   времени резко изменяла характер созданного ею образа. Вместо того чтобы вступать в новые любовные интриги со знаменитостями, она занялась политикой, возглавляла демонстрации, инспирировала студенческие волнения. Никто в целом мире не смог бы предугадать границы создаваемого ею образa.

Прошло много лет после ее смерти, и люди давно уже перестали читать ее романы, но театральность образа, какого не могла создать сама жизнь, продолжает волновать и вдохновлять.

Лучшее сокровище

Существует легенда, а может быть и это произошло на самом деле в какой-нибудь семье… Эта семья была несчастлива. Папа часто злился и ругался с мамой. У них было двое детей, и дети очень любили своих родителей и не знали как помочь им быть счастливыми. Каждую ночь, когда ложились спать, просили ангелов, чтобы помогли им что-нибудь изменить.

Сыновья боялись очень когда их папа злился. Он становился красным как вулкан.

Один брат говорит другому:

— А вдруг внтри его души живет дракон?

— Какой дракон?

— Этот, что с тремя головами, знаешь, он очень плохой и заставляет людей делать плохое.

— И что мы можем сделать, чтобы он оставил нашего папу?

Не знали. Однажды, после того, как сильно разозлился, папа выщел из дома. Хотел затушить свой внутренний огонь бокалами пива в баре. Но не помогло. Папа не знал, что делать.

Шел он шел по дорожке парка. Была ночь и было темно и сильный туман. Папа заблудился.

Разочарованный, опустив голову, сел на камень на берегу одного красивого озера. Начал плакать. Его соленые слезы побудили годжи[1] (goges) выплыть на вверх. Они были очень красивыми, с зелеными глазами и золотыми волосами. Они пели, танцевали и звали его к себе и чтобы все забыл. Он, зачарованный годжами стал входить в воду озера, когда белая дама[2] вышла из-за дерева и обратилась к нему:

— Иди ко мне, я тебе дам все: власть, успех, деньги… Мне нужна только твоя любовь и будешь жить со мною вечно!

Вдруг отец услышал внутри седца своего:

— Папа, остановись! Мы тебя очень любим! – и увидел как простираются к нему руки его детей и жены.

— Нет!!! – ответил он в ответ белой даме и русалкам – у меня лучшее сокровище дома.

Ему стало плохо. Дракон, который был у него внутри, хотел власти, успеха и денег и пытался толкать его в озеро. Мужчина боролся внутри своего сердца. В глубине своей души он любил своих детей и жену. И поэтому произошло чудо. Дракон выскочил из его сердца и бросился в озеро. Отец вернулся домой. Он уже был свободным и все зажили счастливо.

Алексадр В.Л., Марк В.Л.  7 лет (и мама Людмила Л)

Май 2011 (сказка выйдет в книге «Фантастические создания», сборник сказок, Барселона)


[1] Годжи – мифические создания из легенд:

[2] Белая дама – мифическое создание из леген[nocrosspost][/nocrosspost][nocrosspost][/nocrosspost][nocrosspost][/nocrosspost]д

Легенда. Невозможно обмануть простака

Легенда. Невозможно обмануть простака

Джозеф Дювин славился умением заранее досконально изучать свои жертвы и своих клиентов,   получать   представление   об   их слабостях и мельчайших особенностях их вкуса еще до встречи с ними. Тяжелые обстоятельства вынудили его пренебречь этой тактикой в случае с Генри Фордом. Ему потребовались месяцы, чтобы полностью оправиться от этого удара — как морального, так и материального. Форд был непритязательный простой человек, ради которого не стоило затевать дело. Он был воплощением того буквально и прямолинейно мыслящего простака, у которого не хватает воображения даже на то, чтобы его можно обмануть. С тех пор Дювин тратил усилия только на таких клиентов, как Меллоны и Морганы мира сего, — людей достаточно хитрых и искушенных для того, чтобы попасться в его силки.

Год 1920-й был особенно неудачным для американских торговцев произведениями искусства. Крупные покупатели — поколение баронов преступного мира прошедшего столетия, — подойдя к определенному возрастному рубежу, умирали как мухи, а новые банкиры не спешили занимать их место. Дела обстояли так скверно, что несколько самых крупных профессионалов решили объе­диниться — неслыханное событие, поскольку в обычное время люди этого ремесла ладят, как кошки с собаками.

Джозеф Дювин, продававший картины богатейшим дельцам Америки, страдал в тот год больше других своих коллег, поэтому решил присоединиться к союзу. В группу входили уже пять крупнейших торговцев страны. Озираясь в поисках нового клиента, они решили, что их последней надеждой может стать Генри Форд, в то время самый богатый че­ловек страны. Форду еще только предстоя­ло познакомиться с рынком произведений искусства, и цель была такой крупной, что имело смысл обрабатывать его сообща.

Было решено составить список «100 величайших живописных полотен мира» (все

они по счастливой случайности имелись на рынке) и предложить некоторые из них Форду. Даже сделав одну покупку, он уже поставил бы себя наравне с крупнейшими коллекционерами. «Консорциум» работал неделями и произвел на свет великолепное произведение: три тома с изумительными репродукциями и серьезными искусствоведческими комментариями к каждой картине. Следующим шагом был визит в дом Форда в Ли.|борне, штат Мичиган. Простота убранства дома удивила торговцев: мистер Форд был, похоже, совершенно безразличен к внешним эффектам.

Форд принял их в кабинете. Он просмотрел книги с восхищением и восторгом. Обнадеженные торговцы уже представляли мил­лионы долларов, которые хлынут вскоре в их сейфы. Однако Форд, закончив знакомиться с книгами, произнес:  «Джентльмены,  такое прекрасное  издание  с  такими  прекрасными цветными   иллюстрациями   стоит,   должно быть,   чертовски   дорого!»   —   «Но,   мистер Форд! — воскликнул Дювин. — Мы не предполагаем, что вы купите эти книги. Мы их из­готовили специально, чтобы показать вам картины.  Эти  книги  —  наш  подарок  вам». Форд   выглядел   озадаченным.   «Джентльме­ны, — сказал он, — это невероятно любезно с вашей стороны, но я просто не представ­ляю, как принять такой великолепный, дорогой подарок от чужих людей». Дювин объяснил Форду, что на репродукциях изображены живописные полотна, оригиналы которых они надеялись продать ему. Форд наконец-то понял. «Но, джентльмены! — воскликнул он. — Зачем мне оригиналы, когда картинки прямо здесь, в книжке, так прекрасны?»

Притча. Чего бояться?

Притча о страхе. Чего бояться. Каким мы видим мир.

Однажды началась сильная гроза. Все дети прибежали домой, но самой меньшей дочери не было.

Мать забеспокоилась и пошла искать ее. Во дворе шел дождь, беспрерывно сверкали молнии, и гремел гром. От этих молний было жутко страшно.

Мама, каждый раз вздрагивала при громе молний.

Вскоре, женщина нашла свою дочь, девочка бегала и резвилась под дождём.

Вся промокшая, но счастливая она прыгала и танцевала. И каждый раз, когда в небе ударяла молния, девочка поднимала своё лицо к небу и весело смеялась! Мама была очень удивлена:

— Что ты делаешь? – спросила она. – Тебе не страшно? Неужели ты совсем не боишься грозы?

— А чего здесь бояться? – Весело ответила девочка. — Мама, смотри, я танцую, – а небо меня фотографирует! Читать далее «Притча. Чего бояться?»

Легенда Ловца Снов

Давным-давно, когда мир ещё был молод, старец-шаман из племени Лакота был высоко в горах, где ему пришло видение. В этом видении, Иктоми, Великий Шаман и Учитель Мудрости, предстал перед ним в обличии паука. Иктоми говорил с ним на сокровенном языке. Во время разговора, Иктоми поднял ивовый обруч старца, на который были прицеплены перья, конский хвост, бусы и начал плести паутину.

Он говорил старому шаману о циклах жизни; о том, что мы начинаем жизнь детьми, пройдя детство, мы взрослеем. После чего мы, обычно, старимся, и за нами снова приходится ухаживать, как за детьми, завершая цикл.

— Но, — сказал Иктоми, продолжая плести паутину. — В каждый момент жизни мы сталкиваемся с множеством сил, и некоторые могут нам мешать, некоторые, наоборот могут помочь.

Если ты будешь прислушиваться к добрым силам, откроешься им, то они с радостью помогут тебе идти в нужном направлении.

Он говорил, продолжая плести паутину.

Когда Иктоми закончил повествовать, он подал шаману паутину и сказал:
— Эта паутина — идеальный круг с дырой в центре. Используй паутину, чтобы помочь своему народу достичь их цели, черпая из источника идей, видений, мечтаний и снов .

Паутина будет ловить добрые идеи, а ненужные будут проходить сквозь дыру.

Старый шаман передал видение своему народу, и с тех пор многие индейцы вешали Ловец Снов над своей постелью чтобы отсеять сны и видения.

Добрые ловятся в паутину жизни и несутся людьми, а другие отделяются от снов, проскальзывая сквозь дыру в середине паутины, и перестают быть частью их жизни.

«Знание Ловца Снов»

Воздух ночи наполнен сновидениями. Как полезными, так и ненужными. Когда вы вешаете Ловца Снов в месте отдыха, он отлавливает проплывающие мимо сны. Добрые сны знают дорогу и попадают через внешние дыры сновидящему, соскальзывая по перьям с такой мягкостью, что сновидящий зачастую и не подозревает, что спит. Ненужные сны не обладают этим знанием и запутываются в паутине, а потом растворяются в первых лучах утреннего солнца.

Ссылка на источник: https://www.tvoison.ru/dream_catcher.shtml

Легенда. Власть может поменяться

Легенда. Власть может поменяться

Никогда нельзя знать наверняка, с кем име­ешь   дело.   Человек,   занимающий   скромный пост сегодня, может стать влиятельной особой завтра. Мы многое забываем в на­шей жизни, но редко забываем обиду.

В V веке до н. э. Цзюнь Эр, принц китайского царства Чэнь, был вынужден отправиться в изгнание.   Он   жил   скромно,   порой   даже   в бедности, выжидая, когда придет время ему вернуться домой и возобновить жизнь, подобающую принцу. Случилось ему попасть в провинцию, правитель которой, не зная, кто перед ним, обошелся с ним грубо. Советник правителя   Шу   Чан   видел   это   и   сказал:

Этот человек — знатный принц. Пусть ваше высочество примет его с великими почестями, и он будет чувствовать себя обязанным!» Но правитель видел перед собой лишь нынешнее низкое положение принца, он не прислушался к совету и продолжал оскорблять принца.     Шу  Чан  снова  предостерег

своего господина: «Если ваше высочество не желает   быть   полюбезнее   с   Цзюнь   Эром, тогда прикажите его казнить, чтобы избежать несчастья в будущем». Правитель только отмахнулся.

Годы спустя принцу наконец удалось вернуться домой и восстановить все свои права. Он не забыл тех, кто был добр к нему,

И            тех, кто оскорблял его в годы бедности. Но едва ли не лучше всего он запомнил, как с ним обращались у того правителя. При первой же возможности   он   собрал   большое   войско, двинул его на владения правителя, захватил города и отправил обидчика в изгнание.

Что такое «челночная дипломатия»

Однажды у Генри Киссинджера спросили:
– Что такое «челночная дипломатия»?
Киссинджер ответил:
– О! Это универсальный еврейский метод для решения любых проблем! Поясню на примере.
Требуется выдать дочь Рокфеллера замуж за простого русского парня из глухой сибирской деревни.
Каким образом? Очень просто! Я еду в сибирскую деревню, нахожу там простого русского парня и спрашиваю его:
– Ты хочешь жениться на американской еврейке?
Он мне:
– Зачем?! У нас и своих девчонок полно!..
Я ему:
– Да, но она – дочка миллиардера!
Он:
– О! Это меняет дело!..

…Тогда я еду в Швейцарию, на заседание правления банка и спрашиваю:
– Вы хотите иметь президентом правления банка сибирского мужика?
– Фу, – говорят мне в банке.
– Да, но он – зять Рокфеллера!
– О! Это меняет дело!..

И таки-да, я еду к Рокфеллеру и спрашиваю:
– Хотите иметь зятем русского мужика?
Он мне:
– Что вы такое говорите, у нас в семье все – финансисты!
Я ему:
– Да, но этот русский мужик – президент правления Швейцарского банка!
Он:
– О! Это меняет дело! Сьюзи! Пойди сюда. Мистер Киссинджер нашел тебе жениха. Это президент Швейцарского банка!
Она:
– Фи… Все эти финансисты – дохляки и зануды!..
А я ей:
– Да, но этот – здоровенный сибирский мужик!
Она:
– О-о-о! Это меняет дело!..

Притча. Тысяча зеркал

Много сотен лет назад одна собака посетила находящийся в Индии храм, в котором была тысяча зеркал. Она добралась до храма, совершив утомительное путешествие, длившееся много недель. Поднялась по ступенькам храма, вошла в него и оказалась в святилище, украшенном тысячью зеркал. Оглядевшись вокруг, собака увидела в зеркалах тысячу собак и, испугавшись, оскалила зубы.

Читать далее «Притча. Тысяча зеркал»