Историческая легенда. Хитрости гениального художника

марта 31, 2013 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Историческая легенда. Хитрости гениального художника

Существует легенда о том, что Сальвадор Дали был не только великим гением, но и великим хитрецом. Знаменитый и эксцентричный художник любил подчеркнуть собственную значимость и ценность своих работ. Например, он мог обмануть покупателя, сказав тому, что использовал осиный яд для разведения краски, которой писал картину. Да, да, именно поэтому картина стоит $1 000 000. Ещё хитрее он обходился с владельцами ресторанов. Собрав большую группу друзей и знакомых, Дали мог целый вечер провести в заведении, угощая всех любыми блюдами и напитками из меню. Когда приходило время платить по счёту, художник щедрой рукой подписывал чек на огромную сумму, а затем… переворачивал чек и писал несколько тёплых слов в благодарность хозяину заведения. Расчёт был прост: пользуясь своей славой живого гения, Дали был уверен, что хозяин ресторана ни за что не решится обналичить чек с оригиналом подписи самого Дали! Так оно обычно и бывало: рестораторы понимали, что смогут со временем выручить гораздо больше денег за этот чек, чем просто сумма по счёту, ну а художник экономил кучу денег.

Историческая легенда. Хитрости гениального художника

Историческая легенда. Хитрости гениального художника

Легенда. Театральность в делах общественных

ноября 18, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Легенда. Театральность в делах общественных

Историческая легенда

Гай Юлий Цезарь

Гай Юлий Цезарь

Юлий Цезарь оставил свой первый значимый след в общественной жизни Рима в 65 году до н. э., когда исполнял должность эдила, официального лица, надзиравшего, помимо прочего, за общественными играми. Он начал с того, что организовал серию тщательно подготовленных зрелищ — охоты на диких зверей, пышных гладиаторских боев, состязаний театральных актеров. По цело­му ряду причин он оплачивал эти представления из собственного кармана. У простых людей его имя вскоре стало прочно отождествляться с этими весьма любимыми в народе развлечениями. По мере того как он неторопливо продвигался, заняв пост консула, популярность в массах служила отлич­ным фундаментом его власти. Говоря современным языком, он создал себе имидж грандиозного шоумена.

В 49 году до н. э. Рим находился на грани гражданской войны из-за соперничества двух лидеров — Цезаря и Помпея.

В момент наивысшего напряжения Цезарь, поклонник сиены, отправился в театр на представление, а затем, погруженный в раздумья, возвращался в темноте в своп лагерь на берегу реки Рубикон, отделявшей Италию от Галлии. Перейти со своей армией реку и оказаться на италийском берегу для Цезаря означало начало его войны с Помпеем.

В присутствии сопровождавших его друзей и слуг Цезарь проговаривал вслух оба варианта, приводя доводы “за” и “против”, словно актер на сиене, прообраз Гамлета. В конце концов, подводя свой монолог к завер­шению, он указал на фигуру на берегу ре­ки — очень высокого солдата, который сыграл сигнал на трубе, а затем перешел мост через Рубикон и произнес: «Примем эmo как знак от богов  и последуем туда, куда они призывают нас, к отмщению нашим двуличным врагам. Жребий брошен!»

Эти   слова   сопровождались   театральным жестом, указывающим в сторону реки, при этом Цезарь смотрел на   своих соратников. Он знал, что они колебались, поддержать ли им его, но его красноречие поразило   их   и   позволило   ощутить   драматизм происходящего. Более прозаическая речь, возможно,   не  возымела   бы  такого  эффекта, Соратники приняли сторону Цезаря. Вместе со своей армией он перешел Рубикон и на   следующий   год,   победив   Помпея,   стал диктатором Рима.

В качестве полководца Цезарь был великолепен, идеальный командир. Он держался в седле лучше своих воинов и гордился тем, что превосходил их в мужестве и выносливости. Он вступал в битву в самые трудные   и   напряженные   моменты,   так   что солдаты  видели  его  в   гуще  сражения.  Он звал их за собой, всегда оказываясь в центре,   богоподобным   символом   мощи   и   образцом для подражания. Из всех армий Рима армия Цезаря была преданной и верной. Его солдаты, подобно простому люду, восторгавшемуся Цезарем, стали отождествлять себя с ним и считать его дело своим.

После поражения Помпея развлечения стали еще более дорогостоящими и пышными. Ничего подобного Рим раньше не видел. Гонки на колесницах стали более великолепными, гладиаторские бои — более драматичными, поскольку Цезарь устраивал для римской знати бои со смертельным исходом. Он инсценировал масштабнейшие театрализованные морские сражения на искусственном озере. Театральные представления разыгрывались б в каждом районе Рима. На живописном склоне Тарпейской скалы был построен гигантский новый театр.

Зрелища привлекали целые толпы, которые   стекались   со   всей   империи.   Дороги,

ведущие к Риму, пестрели палатками зрителей.  И в 45 году до н. э., приурочив к своему входу в город  огромнейшее  количество  эффектов и сюрпризов, Цезарь, завершив свою Египетскую кампанию, поставил еще больше пышных публичных спектаклей.

Эти представления были чем-то боль­шим, чем увеселение масс; они способствова­ли тому, что образ Цезаря в глазах народа казался более масштабным, величественным, чем он был в реальной жизни.

Цезарь мастерски лепил свой образ, всегда заботился и о своей внешности, придавая ей первостепенное значение. Появляясь перед толпой, он непременно надевал великолепные   пурпурные   тоги.   Он   был   величествен, как никто другой. Он ревностно заботился о своем внешнем облике — поговаривали,   что   одной   из   причин,   по   которой   ему нравились  почести,  воздаваемые  сенатом  и народом, была возможность надевать поэтому поводу лавровый венок, прикрывающий его лысеющую  голову.  Цезарь  был  незаурядным оратором. Он умел сказать многое в немногих  словах, интуитивно чувствуя,  когда завершить  свою  речь, чтобы достичь максимального эффекта. Он никогда не забывал об интонациях — потрясающие заявления, с которыми он обращался к народу, усиливали театральность его выступлений.

Цезарь был невероятно популярен и любим римским народом, но соперники ненавиде­ли и боялись его. Во время мартовских ид — l5 марта 44 года до н. э. — группа заговорищков, возглавляемая Брутом и Кассием, окружила   его   в   сенате,   и   он   был   убит многочисленными ударами ножа. Даже умирая, однако, он не утерял своего чувства театральности: он закрыл голову плащом, а нижним краем одежды прикрыл ноги, позаботившись о том, чтобы и мертвым иметь достойный вид. Римский историк Светоний сообщал,   что   eго   последними   словами,   oбращенными   к  старому  другу   Бруту,  которым собирался нанести второй удар, были произнесены   на   греческом,   как   если   бы   Цезарь репетировал финал пьесы: «И ты, дитя мое?» (по Плутарху: «И ты, Брут?»).

Историческая легенда. “Сотвори себя заново”

ноября 14, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Историческая легенда. “Сотвори себя заново”

Историческая легенда

Жорж Санд

Сотвори себя заново

В 1831 году молодая женщина, именуемая Авророй Дюпен Дюдеван, оставила своего мужа и семью в провинции и переселилась в Париж. Она хотела быть писателем; брак воспринимался ею как заточение в тюрьме, поскольку не оставлял ей ни времени, ни свободы на то, чтобы  следовать своей страсти. В Париже

она надеялась обрести независимость и зарабатывать на жизнь литературным трудом. Вскоре после прибытия в столицу Дюдеван, однако, столкнулась с жесткой реальностью.  Для  того   чтобы   обладать   определенным уровнем свободы в Париже, нужны были деньги. Для женщины единственными способом получить деньги были замужество или проституция. Ни одна женщина в то время

даже не помышляла о писательском труде как источнике существования. Женщины писали для развлечения, находясь на иждивении   у   своих   мужей   или   тратя   полученное наследство.   Так   что   принеся   свое первое сочинение редактору, Дюдеван услышала назидательное: «Вам следует заниматься детьми, мадам, а не литературой”.

Очевидно, мадам Дюдеван приехала в Париж,   чтобы   добиться   невероятного.   И   в

конце концов ей пришлось прибегнуть к стратегии, которую до нее не использовала ни одна женщина. Эта стратегия заключалась в том, чтобы сотворить себя полностью заново, собственноручно создать себе в обществе совершенно иное реноме.

Женщины-литераторы до нее вынуждены были принимать на себя навязанную обществом роль —

роль второстепенного художника, создающего определенного жанра литературу для других  женщин. Дюдеван решила,  что уж если предстоит играть, то она поменяет правила игры: она выбрала для себя мужскую роль.

В 1832 году издатель принял “Индиану” первый крупный роман Дюдеван. Она захотела,   чтобы   он   вышел   в   свет,   подписанным псевдонимом   “Жорж   Санд”,   так   что   весь Париж  был  уверен,  что  книга  принадлежит перу мужчины.

Дюдеван любила  иногда надевать   мужскую   одежду   даже   до   появления «Жоржа Санда»   (она   всегда   находила,   что мужские рубашки и бриджи для верховой ездыi гораздо удобнее); теперь, став фигурой oбщественно значимой,  она усилила и заострила образ. Она дополнила свой гардероб длинными мужскими пальто, серыми шляпами, грубоватыми башмаками и галстуками в стиле денди. Она курила сигары, во время беседы держалась по-мужски, не стесняясь лидировать  в разговоре и даже употребить сочное словцо.

Странный   писатель   «женщина-мужчина» поразил  публику.  В  отличие от других женщин-сочинителей Жорж Санд была принята в замкнутый   мирок   художников-мужчин.   Они пила  и курила с ними, у нее были  романы с известнейшими художниками Европы — Мюссе, Листом, Шопеном. Она сама выбирала их и сама бросала, оставляя это на собственное усмотрение.

Те, кто хорошо знал Санд, прекрасно понимали,  что  ее  мужской  облик   был   не  чем иным, как способом защитить себя от алчных, любопытных глаз публики. На людях ей нравилось играть роль эксцентричной особы, в приватной обстановке она становилась собой. Она понимала также и то, что персонаж «Жорж Санд» грозит сделаться предсказуемым и стабильным. Чтобы избежать этого,   она   время   от   времени резко изменяла характер созданного ею образа. Вместо того чтобы вступать в новые любовные интриги со знаменитостями, она занялась политикой, возглавляла демонстрации, инспирировала студенческие волнения. Никто в целом мире не смог бы предугадать границы создаваемого ею образa.

Прошло много лет после ее смерти, и люди давно уже перестали читать ее романы, но театральность образа, какого не могла создать сама жизнь, продолжает волновать и вдохновлять.

Легенда. Не принимай ни чью сторону: будь над схваткой

сентября 23, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Легенда. Не принимай ни чью сторону: будь над схваткой

Не позволяйте окружающим втягивать вас к их мелочные склоки и дрязги. Проявляйте интерес, делайте вид, что поддерживаете, но любым способом сохраняйте нейтралитет. Предоставьте другим сражаться, а сами наблюдайте и ждите. Когда стороны устанут и немного успокоятся, то упадут прямо вам в руки “готовенькими». Вообще-то, можно бы взять за правило провоцировать ссоры и затем предлагать посредни­чество, приумножая свою власть.

В конце XV века между сильнейшими города­ми-государствами Италии — Венецией, Фло­ренцией, Римом и Миланом — постоянно возникали конфликты. Франция и Испания следили за борьбой, готовые выхватить все, что удастся, у ослабевших итальянских горо­дов. А посередине, как в ловушке, находилось маленькое государство Мантуя, которым правил молодой герцог Джанфранческо Гонзага. Мантуя была расположена в северной Италии, ее захват одним из могущественных соседей казался только вопросом времени — в любой момент крошечное независимое государство могло быть завоевано и прекра­тило бы свое существование.

Гонзага был храбрым воином, умелым полководцем, и он стал наемным военачальни­ком, сражаясь на стороне того, кто лучше платил. В 1490 году он заключил брачный союз с Изабеллой д’Эстэ, дочерью правителя другого небольшого итальянского герцогства — Феррары. Поскольку он проводил много времени вне дома, править Мантуей от его имени выпало Изабелле.

Первый настоящий экзамен на роль правительницы Изабелла держала в 1498 году, когда король Франции Людовик XII готовил войска для нападения на Милан. Итальянские государства уже подсчитывали доходы, которые   сулили   им   неизбежное   поражение Милана. Папа Александр VI заявил о невмешательстве, тем самым предоставив Фран­ции карт-бланш. Венецианцы сообщили, что не станут помогать Милану и надеются, что за  это Франиия отдаст  им Мантую. Правитель Милана Лодовико Сфориа внезапно   обнаружил,   что   находится   в   полном одиночестве, без поддержки. Он обратился к Изабелле д’Эстэ, своему близкому другу (по слухам, и любовнице), умоляя ее убедить герцога Гонзагу прийти к нему на помощь. Изабелла попыталась, но супруг отказался: он видел, что положение Сфориа безнадежно. В 1499 году Людовик XII без труда занял Милан.

Перед Изабеллой стояла теперь дилемма: если она сохранит лояльность по отно­шению   к  Лодовико,   французы   нападут   на нее.   Но   если   вместо   этого   она   станет союзником Франиии, то наживет врагов по всей Италии,  и  стоит Людовику XII ото­звать свои войска…

А если обратиться к Риму или Венеции за поддержкой, они попро­сту проглотят Мантую под  видом оказания помощи. Но что-то нужно было делать. Могущественный король Франиии дышал в затылок. Она решила  подружиться с ним, как раньше завоевала дружбу Лодовико Сфор­иа — заманчивыми подарками, тонкими ост­роумными   письмами,   возможностью   нахо­диться в ее обществе, ведь Изабелла слави­лась красотой и обаянием.

В 1500 году Людовик XII пригласил Изабел­лу в Милан на большой праздник в честь его победы. Леонардо да Винчи сконструировал к этому событию огромного заводного льва: лев открывал пасть, изрыгая свежие лилии, символ французского королевства. Изабелла надела на праздник одно из своих знаменитых платьев (ее гардероб был несравнимо богаче, чем у любой итальянской принцессы), и, как она и рассчитывала, Людовик был очарован и покорен, он игнорировал всех дам, проявляя внимание только к ней. Вскоре Изабелла стала его постоянной спутницей, а в обмен на ее дружбу король обещал сохранить Мантуе независимость от Венеции.

Одна опасность миновала, однако надвигалась другая, более страшная, на этот раз с юга в лице Чезаре Борджиа. С 1500 года Борджиа неуклонно продвигался на север, захватывая мелкие княжества в походе, совершаемом во имя своего отца. Изабелла прекрасно знала, что представляет собой Чезаре: ему нельзя было верить, его ни в коем случае нельзя было задевать. Его нужно было обхаживать, льстить ему, но держаться от него на почтительном расстоянии.

Изабелла начала с того, что стала посы­лать ему подарки — соколов, лучших собак, духи и десятки масок, так как она знала, что он всегда надевает маску, отправляясь на прогулки по улицам Рима. Ее гонцы дос­тавляли ему льстивые послания (одновре­менно шпионя для Изабеллы). Как-то Чезаре спросил, нельзя ли ему разместить в Мантуе свои войска. Изабелле удалось вежливо отговорить его от этой затеи. Она пре­красно понимала, что, если только расквартировать войска в городе, они его не поки­нут.

Хотя Чезаре казался очарованным ею, Изабелла приказала всем в своем окружении не говорить о нем ни единого дурного слова, зная, что у него повсюду были шпионы и он мог воспользоваться малейшим предлогом для вторжения. Став матерью, Изабелла пригласила Чезаре быть крестным отцом ее ребенка. Она даже поманила его перспекти­вой того, что в будущем их семьи могли бы породниться. Так или иначе, ее уловки срабатывали, и хотя Борджиа завоевывал всех и вся, Мантую он не тронул.

В 1503 году отец Чезаре скончался. Спу­стя несколько лет Папа Римский Юлий II вознамерился военным путем добиться вы­вода французских войск из Италии. Когда правитель Феррары — Альфонсо, брат Иза­беллы, — встал на сторону французов, Юлий решил напасть на него и усмирить. Снова Изабелла оказалась в сложной ситуации: с одной стороны Папа, с другой — французы и брат. Она не отваживалась примкнуть к одной из сторон, но обидеть любую из них также было невозможно.

Снова Изабелла вела двойную игру, настоящим мастером которой она стала. Она отправила своего супруга Гонзаго сра­жаться против Юлия, зная, что он не будет драться слишком яростно. В то же время она позволила французским войскам пройти по территории Мантуи, чтобы ока­зать помощь Ферраре. Жалуясь во всеуслы­шание на «вторжение» французов на ее территорию, она тайком снабжала их цен­ными сведениями. Чтобы придать вторже­нию правдоподобие в глазах Юлия, она даже заставила французов сделать вид, будто они разграбили Мантую. И это помогло: Папа оставил Мантую в покое.

В 1513 году после длительной осады Юлий захватил Феррару, и французские вой­ска отступили. Через несколько лет умер измученный войной Папа. После его смерти кошмарный круговорот сражений и мелких столкновений возобновился.

Италия за время правления Изабеллы претерпела огромные перемены: папы сменя­лись, Чезаре Борджиа возвысился и пал, Венеция потеряла изрядную долю своего величия, Милан подвергся вторжению, Флоренция находилась в упадке, Рим был раз­граблен императором Карлом V Габсбургом. При всем том крошечная Мантуя не просто жила — она процветала на зависть всей Италии. Ее богатства и суверенитет оставались неприкосновенными еще на протяже­нии столетия после кончины Изабеллы, последовавшей в 1539 году.

Изабелла выбрала единственный путь спасения и сохранения Мантуи. Она не позво­лила себе потерять голову из-за благосклонности королей и герцогов, не пыталась останавливать конфликты, которые разгора­лись вокруг, — иначе она неизбежно оказалась бы втянута хотя бы в один из них. И любой конфликт она умела обратить себе на пользу. Противники сражались не на жизнь, а на смерть, изнуряя себя борьбой, и на Мантую у них не оставалось сил.

Вступив в борьбу не по своему выбору, вы теряете инициативу. Интересы воюющих сторон становятся вашими, вы превращаетесь в инструмент схватки. Учитесь владеть собой, скрывать свои побуждения и привязанности, сдерживайте искушение ввя­заться в драку на чьей-либо стороне.

Историческая легенда. “Вера в мужа”

сентября 3, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Историческая легенда. “Вера в мужа”

В конце 90–х годов прошлого века в электрической компании в Детройте работал молодой механик за 11 долларов в неделю. Трудился он по 10 часов в день, а приходя домой, зачастую по полночи работал у себя в сарае, пытаясь изобрести новый тип двигателя. Его отец считал, что парень тратит время впустую, соседи называли сумасшедшим, никто не верил, что из этих занятий выйдет что–либо путное. Никто, кроме его жены…

Она помогала ему работать по ночам, по нескольку часов держа над его головой керосиновую лампу. Синели руки, зубы стучали от холода, она то и дело простужалась, но… Она так верила в мужа!!! Спустя годы из сарая раздался шум. Соседи увидели, как по дороге без лошади, в одной телеге ехали сумасшедший и его жена. Чудака звали Генри Форд…

Когда, беря интервью у Форда, некий журналист поинтересовался, кем бы Форд хотел быть в другой жизни, гений ответил просто: «Кем угодно… Лишь бы рядом со мной была моя жена»…

Легенда. Историческая легенда. “Не спеши”

июня 23, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Легенда. Историческая легенда.  “Не спеши”

Во время Французской Июльской револю­ции 1830 года после трех дней мятежа Талейран, бывший в то время уже в голах, сидел около окна, прислушиваясь к колоколь­ному звону, который оповещал о том, что мятежи в Париже подавлены. Повернувшись к своему собеседнику, он сказал:

– А, колоко­ла! Мы побеждаем.

– Кто это “мы”, мой князь? — спросил тот.

Жестом прервав его, Талейран отвечал:

– Ни слова! Я завтра скажу вам, кто мы.

Он хорошо знал, что одни глупцы спешат в подобной ситуации: заявив слишком рано о своих предпочтениях, теряешь свободу маневра. Вас к тому же будут меньше уважать: возможно, завтра, подумают люди, он примкнет к другому делу или движению, раз сегодня так легко отда­ет себя этому. Удача — капризный божок и часто переходит от одной стороны к дру­гой. Поспешно выбрав одну из них, вы лиша­етесь выигрыша во времени и удовольствия от ожидания. Пусть окружающие примыка­ют к той или иной группировке, а сами не спешите терять голову.

Наконец, бывают случаи, когда самое мудрое — даже не пытаться притворяться, будто вы кого-то поддерживаете, а вместо этого возвещать о своей независимости и об уверенности в своих силах. Аристократическая поза независимости особенно важ­на для тех, кому необходимо завоевывать уважение.

Легенда. О тех, кто стоит в стороне

мая 26, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Легенда. О тех, кто стоит в стороне

Стойте в стороне, и люди к вам потя­нутся. Они будут стремиться завоевать ваше расположение. Подкрепляя их надежды, вы будете оставаться притя­гательным как магнит, объектом желаний и внимания.

К тем, кто охотно спешит на помощь, редко испытывают уважение — их помощь слишком просто получить, чтобы ее могли оценить. В то же время к тем, кто не спешит оказывать услуги, обращается множество просителей. Отстраненность как бы свиде­тельствует о власти, и каждый хочет запо­лучить в сторонники того, кто ею обладает.

Когда Пикассо после проведенных в бед­ности молодых лет стал известнейшим художником, он не вверил судьбу своих поло­тен тому или иному агенту или торговцу, хотя со всех сторон получал соблазни­тельные предложения. Пикассо, казалось, все это совершенно не интересовало. Его так­тический прием бесил торговцев, они подо­зревали конкурентов, а цены на картины росли. Когда Генри Киссинджер, госсекре­тарь США, хотел добиться разрядки в отно­шениях с Советским Союзом, он не сделал уступок или соглашательских жестов — он стал заигрывать с Китаем. Это раздража­ло и пугало советских руководителей — страна уже находилась в политической изоляции, а союз США с Китаем грозил усугу­бить ситуацию. Ход Киссинджера подтолк­нул советских лидеров к переговорам. Та­кую тактику можно сравнить с соблазне­нием. Если вы решили соблазнить женщину, советовал Стендаль, начните ухаживать за ее сестрой.

Легенда. Метод Алкивиада

мая 22, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Легенда. Метод Алкивиада

Если вы стремитесь получить власть и влияние, испробуйте тактику Алкивиада: займите позицию между теми, кто ведет борьбу за власть. Обещайте одной стороне свою помощь. Другая сторона всегда стремящаяся превзойти соперника, тоже постарается вас не упустить. А раз каждая из сторон ищет вашей поддержки, это придает вам вид особы влиятельной и же­ланной. Так вы получите больше власти, чем если бы примкнули к одной из сторон. Чтобы довести эту тактику до совершен­ства, необходимо тщательно контролиро­вать себя и не допустить эмоционального усложнения ситуации, а окружающих рас­сматривать как пешки в вашем восхожде­нии к вершинам. Ни в коем случае не позволяйте без крайней нужды обращаться с собой как с лакеем.

В разгар президентских выборов 1968 года в США Генри Киссинджер связался по телефону с командой Ричарда Никсона. Кис­синджер ранее был связан с Нельсоном Рок­феллером, который, не набрав достаточно голосов, не прошел в кандидаты от респуб­ликанской партии. Теперь Киссинджер пред­лагал лагерю Никсона ценную конфиденци­альную информацию по мирным переговорам во Вьетнаме, проходившим в Париже. У него был на переговорах свой человек, кото­рый оперативно информировал о ходе событий. Люди Никсона с радостью приняли предложение.

Одновременно, однако, Киссинджер искал сближения и с кандидатом от демократов Хьюбертом Хамфри, предлагая ему свою помошь. Команда Хамфри хотела получать от него конфиденциальные сведения о Никсоне, и Киссинджер предоставлял их. «Види­те ли, — говорил он людям Хамфри, — я всегда терпеть не мог Никсона». На самом же деле он не был заинтересован ни в одной из сторон. В действительности он стре­мился к тому, что и получил в результате: гарантии высокого поста от обоих кандида­тов. Кто бы ни победил на выборах, карьера Киссинджера была обеспечена.

Победил, разумеется, Никсон, и Киссинд­жер был назначен на пост в администрации. Но даже тогда он проявил достаточно бла­горазумия, чтобы не слишком засвечиваться в роли человека Никсона. Когда в 1972 году Никсон был переизбран на новый срок, со­трудники, намного более лояльные к нему, чем Киссинджер, были уволены. Киссинджер стал единственным из представителей ад­министрации Никсона, пережившим Уотер-гейт и продолжившим службу при следую­щем президенте, Джералде Форде. Сохраняя дистанцию, Киссинджер процветал в тяже­лые времена.

Легенда. Невозможно обмануть простака

апреля 11, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Легенда. Невозможно обмануть простака

Джозеф Дювин славился умением заранее досконально изучать свои жертвы и своих клиентов,   получать   представление   об   их слабостях и мельчайших особенностях их вкуса еще до встречи с ними. Тяжелые обстоятельства вынудили его пренебречь этой тактикой в случае с Генри Фордом. Ему потребовались месяцы, чтобы полностью оправиться от этого удара — как морального, так и материального. Форд был непритязательный простой человек, ради которого не стоило затевать дело. Он был воплощением того буквально и прямолинейно мыслящего простака, у которого не хватает воображения даже на то, чтобы его можно обмануть. С тех пор Дювин тратил усилия только на таких клиентов, как Меллоны и Морганы мира сего, — людей достаточно хитрых и искушенных для того, чтобы попасться в его силки.

Год 1920-й был особенно неудачным для американских торговцев произведениями искусства. Крупные покупатели — поколение баронов преступного мира прошедшего столетия, — подойдя к определенному возрастному рубежу, умирали как мухи, а новые банкиры не спешили занимать их место. Дела обстояли так скверно, что несколько самых крупных профессионалов решили объе­диниться — неслыханное событие, поскольку в обычное время люди этого ремесла ладят, как кошки с собаками.

Джозеф Дювин, продававший картины богатейшим дельцам Америки, страдал в тот год больше других своих коллег, поэтому решил присоединиться к союзу. В группу входили уже пять крупнейших торговцев страны. Озираясь в поисках нового клиента, они решили, что их последней надеждой может стать Генри Форд, в то время самый богатый че­ловек страны. Форду еще только предстоя­ло познакомиться с рынком произведений искусства, и цель была такой крупной, что имело смысл обрабатывать его сообща.

Было решено составить список “100 величайших живописных полотен мира» (все

они по счастливой случайности имелись на рынке) и предложить некоторые из них Форду. Даже сделав одну покупку, он уже поставил бы себя наравне с крупнейшими коллекционерами. “Консорциум» работал неделями и произвел на свет великолепное произведение: три тома с изумительными репродукциями и серьезными искусствоведческими комментариями к каждой картине. Следующим шагом был визит в дом Форда в Ли.|борне, штат Мичиган. Простота убранства дома удивила торговцев: мистер Форд был, похоже, совершенно безразличен к внешним эффектам.

Форд принял их в кабинете. Он просмотрел книги с восхищением и восторгом. Обнадеженные торговцы уже представляли мил­лионы долларов, которые хлынут вскоре в их сейфы. Однако Форд, закончив знакомиться с книгами, произнес:  «Джентльмены,  такое прекрасное  издание  с  такими  прекрасными цветными   иллюстрациями   стоит,   должно быть,   чертовски   дорого!»   —   «Но,   мистер Форд! — воскликнул Дювин. — Мы не предполагаем, что вы купите эти книги. Мы их из­готовили специально, чтобы показать вам картины.  Эти  книги  —  наш  подарок  вам». Форд   выглядел   озадаченным.   «Джентльме­ны, — сказал он, — это невероятно любезно с вашей стороны, но я просто не представ­ляю, как принять такой великолепный, дорогой подарок от чужих людей». Дювин объяснил Форду, что на репродукциях изображены живописные полотна, оригиналы которых они надеялись продать ему. Форд наконец-то понял. «Но, джентльмены! — воскликнул он. — Зачем мне оригиналы, когда картинки прямо здесь, в книжке, так прекрасны?»

Легенда. Власть может поменяться

апреля 7, 2012 |  
Рубрика: Легенды

Комментарии выключены

Легенда. Власть может поменяться

Никогда нельзя знать наверняка, с кем име­ешь   дело.   Человек,   занимающий   скромный пост сегодня, может стать влиятельной особой завтра. Мы многое забываем в на­шей жизни, но редко забываем обиду.

В V веке до н. э. Цзюнь Эр, принц китайского царства Чэнь, был вынужден отправиться в изгнание.   Он   жил   скромно,   порой   даже   в бедности, выжидая, когда придет время ему вернуться домой и возобновить жизнь, подобающую принцу. Случилось ему попасть в провинцию, правитель которой, не зная, кто перед ним, обошелся с ним грубо. Советник правителя   Шу   Чан   видел   это   и   сказал:

Этот человек — знатный принц. Пусть ваше высочество примет его с великими почестями, и он будет чувствовать себя обязанным!» Но правитель видел перед собой лишь нынешнее низкое положение принца, он не прислушался к совету и продолжал оскорблять принца.     Шу  Чан  снова  предостерег

своего господина: «Если ваше высочество не желает   быть   полюбезнее   с   Цзюнь   Эром, тогда прикажите его казнить, чтобы избежать несчастья в будущем». Правитель только отмахнулся.

Годы спустя принцу наконец удалось вернуться домой и восстановить все свои права. Он не забыл тех, кто был добр к нему,

И            тех, кто оскорблял его в годы бедности. Но едва ли не лучше всего он запомнил, как с ним обращались у того правителя. При первой же возможности   он   собрал   большое   войско, двинул его на владения правителя, захватил города и отправил обидчика в изгнание.

Следующая страница »